January 18th, 2020

Я

Макара



Макары - автохтонные мифические морские чудовища, известные в индийской традиции и у ряда народов, на которые эта традиция оказала влияние. Огромные жители окружающих Индостан морей, они с виду напоминают гигантских рыб с головой то ли слона, то ли крокодила с рогами.

Макара — мифическое чудовище, наполовину животное, наполовину рыба. Такой типа дракон, чье тело состоит из частей разных животных. Здесь много версий, что от кого:

◾Голова - крокодила, слона с поднятым кверху хоботом, рыбы или водного чудовища с открытой пастью. Последний вариант более удобоварим, так как в предметах изобразительного искусства зубы животного мы можем наблюдать не только во рту, но и вдоль нижней стороны хобота (что дает основания ученым говорить о дельфиньих мотивах). При этом на нижней челюсти зачастую выделяются клыки, а непосредственно над верхней челюстью – слоновьи бивни.
◾Тело - от рептилии или гигантской рыбы. Да, практически на всех доступных изображениях тело макары покрыто либо чешуей рыбьего типа, либо щитками, как у крокодила.
◾Хвост - практически всегда рыбий, но иногда и богато расцветший, подобно корневищу лотоса, который некоторые ошибочно сравнивают с павлиньим. След лотоса более уместен. "Разные части тела макары выглядят стилизованными под это растение: чаще всего это рыбий хвост, иногда распадающийся на целое «соцветие», иногда - усы, кончик хобота, приобретающий вид характерного пучка щупалец, бахрома на лапах, грива. Подобные черты сохраняются в образе макары и за пределами Индии". Лотос не случаен, т.к. в индийской традиции лотос как символ женской жизненной силы, плодородия, тесно связанный с водой. Еще в последнее время у изготовителей всевозможный сувениров появилась тенденция заднюю половину макары упрятывать в раковину, подобную ракушке улитки.



◾Конечности - вот здесь имеет место быть много вариантов. По несколько усовершенствованной классификаци, макары могут быть:

◾макары-гивры или кентавроиды - сказывается влияние нагов, благодаря которому макары могут изображаться как существа со змеиным телом, переходящим в человеческий торс, человеческую голову или множество змеиных голов. В буддийской иконографической традиции, где образы макары и нага различаются, тем не менее, есть случаи, когда нага изображается в виде морской змеи с хоботом слона;
◾макары-парапеды - имеют две пары конечностей, как вполне развитых («львиных»), так и коротких («крокодильих»). Коротконогий вариант встречается чаще;
◾макары-линвормы - одну пару сравнительно коротких лап.



Еще один вариант макар - козерог. В таком случае макара являет собой чешуйчатое тело на достаточно длинных ногах с рыбьим хвостом и головой антилопы или козы. Здесь сказывается влияние астрологической символики переднеазиатской культуры: знак Козерога, называемый в Вавилонии «Дикий козел» и изображавшийся зачастую с рыбьим хвостом (как символ богов Энки/Эа ), был заменен индийскими астрологами на макару, которая однако утеряла такой свой отличительный атрибут как хобот. Однако затем вавилонский образ вытеснил традиционную иконографию из сферы астрологических иллюстраций, при этом название существа осталось автохтонным.

В ведизме макара моделирует и/или символизирует жизнь и природу во всех ее состояниях-стихиях. Символика макары получает развитие в мифологических связях с божествами плодородия, жизненной силы и воды (одно из названий макары — "джала-рупа", "водная форма"). Такова связь макары с якшами как вегетативными божествами, которые, в свою очередь, соотносятся с приносящим жизнь древесным соком или с речными богинями Нади-деватас, для которых макара служит опорой или ездовым животным — ваханой.

В индуизме статус макар повышается и они становятся ваханами важнейших богов: Варуны, Сомы, Камы и Ганги (образ характерен для искусства эпохи Гуптов, в частности, он встречается в декоре портальных колонн храма в Каджурахо). Кроме того, макара входит в число сокровищ Куберы, символика макары присутствует в обрядах, связанных с Индрой. Если обратите внимание, то во многих образцах индуистской иконографии многие божества носят в ушах серьги в форме макар, что символизирует два вида познания - интеллектуальное и интуитивное.

Я

Объективно

Однажды Наропа чинно сидел перед своим университетом, подставив спину солнцу и изучая трактат по Гуясамаджа-тантре; но вдруг на него упала странная тень. Он обернулся и увидел позади себя мерзкую старуху с тридцатью семью признаками абсолютного уродства. Глаза старухи были красными и глубоко посаженными. Растрёпанные волосы были лисьего цвета. Лоб был широк и выпирал вперёд. Лицо её было морщинистым и ссохшимся. Уши были длинными и бугорчатыми, а нос кривым и воспалённым. У старухи также имелась рыжая бородка с белыми полосками. Её зияющий рот был искривлён и полон гнилых, искрошенных зубов. Она постоянно делала жующие движения, смачивая языком губы. Цвет её лица был тёмно-синий, а кожа – грубой и толстой. Когда она зевала, то раздавался неприятный свист – шепелявый и прерывистый. По её щекам непрестанно текли слёзы, при этом она вся дрожала и задыхалась. У неё было уродливое тело с искривлённой шеей, при этом она была ещё и горбата, а будучи хромой, при ходьбе она опиралась на толстую палку. Старуха молча в упор смотрела на Наропу.

Такого он ещё не видел. Пока поражённый Наропа рассматривал старуху, она обратилась к нему с вопросом:
– Что ты читаешь, пандит?
– Я читаю трактат по Гуясамаджа-тантре – ответил он.

Старуха вновь спросила его:
– И ты понимаешь что в нём написано?
– Да – твёрдо сказал Наропа и начал читать текст вслух.
– Ты понимаешь текст, или его смысл? – Вновь спросила старуха.
– Я хорошо понимаю текст этой тантры, – уверенно произнёс Наропа.

Услышав такой ответ, старая женщина стала танцевать от радости, смеяться и подбрасывать вверх свою палку. При этом она преобразилась и стала выглядеть невыразимо красивой.

Возгордившись и желая ещё больше осчастливить старуху, Наропа добавил:
– Я также понимаю и его смысл.

Не успел он произнести эти слова, как старуха стала ещё уродливей, чем была прежде. Она задрожала и, бросив на землю свою палку, зарыдала.

– Тут ты врёшь! – вдруг сквозь слёзы сказала она.

Наропа растерянно спросил:
– Почему ты была такой счастливой, когда я сказал, что понимаю текст трактата, но стала столь несчастной, как только я добавил, что понимаю также и его смысл?
– Я почувствовала себя счастливой, когда ты, великий и прославленный пандит, не солгал мне и откровенно признался, что понимаешь только текст. Но мне стало печально после того, как та солгал мне заявив, что тебе также понятен и смысл трактата – смысл, который ты не в состоянии понять.

Наропа покраснел, поскольку стало очевидно, что сказанное им не соответствовало истине. Он не был практикующим йогином и не имел прямого духовного опыта переживания осознания-доказательства, поэтому мог разбираться в Учении только на уровне интеллекта.

Пристыженный Наропа вынужден был признать справедливость обвинения; в тот же момент он осознал, что в образе старой женщины перед ним стоит воплощение Ваджрадакини. Потупясь, он спросил у неё:
– Кто же сможет открыть мне истинный смысл?
– Во всём мире нет никого, кроме моего брата Тилопы, кто бы понимал истинный смысл этого трактата, – спокойно ответила Ваджрадакини.

При одном только упоминании имени Тилопы Наропу охватило сильное волнение, доселе не испытанное им. Его ум стал заполнен единственной, настойчивой мыслью – мыслью о необходимости встретиться с Тилопой, – и непреодолимым желанием немедленно пойти на его поиски.

– Где же живёт твой брат? Познакомь меня с ним скорей! – воскликнул Наропа.
– Где он находится – неизвестно; если ты хочешь встретиться с ним, я могу тебе в этом поспособствовать, но вот найти его ты должен сам. Найдя, почти его и моли дать тебе наставления, способные подвигнуть тебя к пониманию смысла, – промолвила Ваджрадакини.

Сказав так, она превратилась в радугу и бесследно растворилась в небе.

После этой знаменательной встречи смятение в душе Наропы стало возрастать с каждым часом. Он сосредотачивался на образе старухи с тридцатью семью безобразными признаками и, приняв каждый из них в качестве объекта исследования, пришёл к выводу, что объективно сансара представляет собой несчастье, ибо содержит тридцать семь видов неудовлетворённости. Субъективно – тело с его тридцатью семью нечистыми субстанциями непостоянно и должно быть разрушено, и что мистически человек подходит к пониманию вместерожденной мудрости через сосредоточение на тридцати семи каналах и тридцати семи видах созидательной способности. В конце концов он заключил, что у него нет другого выхода, кроме как оставить Наланду и идти искать тантрического Гуру – Тилопу.

(http://abhidharma.ru/A/Guru%20Mahasiddhi/Naropa.htm)