March 1st, 2020

Я

И ещё о непостоянстве.

Считается, что предварительные практики даже более глубоки, чем основная практика. Если вы хотите вырастить растение, вам потребуется для этого плодородная почва; можно хоть сто лет сажать зёрна в камень, но это не принесёт урожая. Если Четыре мысли, изменяющие сознание, не укоренятся в вашем потоке бытия, если вы не понимаете их глубины, то вы не реализуете истинного значения. Высочайшие учения Ваджраяны основываются на предварительных практиках.

Четыре мысли, изменяющие сознание, — не выше нашего понимания. Мы способны понять, что человеческая жизнь в высшей степени редка и драгоценна. Большинству из нас известно, что всё непостоянно; что с каждым днём наша жизнь всё короче и короче. Если мы хоть чуть-чуть соображаем, то можем сами убедиться, что наши действия имеют кармические последствия. И, наконец, очевидно, что все сансарические состояния, будучи непостоянными и ненадёжными, не могут предложить нам долговременного счастья. Всё это достаточно понятно, — но здесь мало интеллектуального понимания. Мы должны принять это всем сердцем и усвоить это понимание своим потоком бытия.

Все великие мастера прошлого практиковали таким образом. Они отказывались от мирских забот и придавали мирским целям меньше значения, чем плевку. А ведь никто никогда не нагибается, чтобы поднять плевок, не так ли? Нужно пытаться взращивать такую же отстранённость от всех сансарических состояний. Старый мастер традиции Кадампа сказал: «Откажись от своей родины; скитайся в неведомых землях; будь ребёнком гор; прикрывай наготу туманом; общайся с дикими зверями в джунглях, пещерах и горных ритритах». Как практикующие могли так жить? Силой воли принуждая себя выдерживать эти трудности? Нет, они просто ясно и беспрекословно принимали всем своим сердцем Четыре мысли, изменяющие сознание. Когда мы размышляем об этих Четырёх мыслях и действительно принимаем их близко к сердцу, тогда подлинная практика Дхармы совсем не трудна.

Если мы действительно понимаем, как драгоценна жизнь в человеческом теле, жизнь, со всеми её свободами и богатствами, жизнь, которую настолько сложно обрести, то больше не можем впустую тратить время. Мы наполнены глубочайшей радостью оттого, что получили настолько редкую и драгоценную жизнь, и хотим использовать это сокровище с наилучшим результатом. Это чувство истинной ценности жизни, глубокой радости, не позволяющей сидеть сложа руки, — вот мера усвоения драгоценности человеческого тела.

В качестве ещё одного примера того, как следует усвоить Четыре мысли, приводят тщеславную красавицу, заметившую, что у неё горят волосы. Она не станет сидеть сложа руки, а немедленно попытается затушить своё горящее достояние. Точно так же, действительно усвоив Четыре мысли, мы, не колеблясь ни секунды, немедленно начинаем стараться практиковать святую Дхарму.

Ведь обычно люди считают: «А всё-таки вещи отчасти постоянны; а срок нашей жизни не так уж мал». Конечно, все знают о непостоянстве, но думают при этом, что к теперешнему моменту это не относится; непостоянство «наступит позже». Мы думаем, например: «Да, этот объект когда-нибудь перестанет существовать и распадётся; однако сейчас он существует и продолжает существовать. Следовательно, вещи — постоянны». Такое отношение противоречит истинному положению дел.

Принять непостоянство близко к сердцу — значит признать, что ничто в мире не длится даже до следующей секунды; особенно наша жизнь. Наше существование здесь, в физическом теле, лишено реального постоянства. Мы умрём. Нужно развить в себе такой подход к этому: «Я умру. Я не знаю — когда и как, но неизбежно умру!». Переживайте это так интенсивно, чтобы стало невыносимым сидеть сложа руки. Вместо этого вы начинаете чувствовать: «Нужно сделать что-то действительно достойное. Я не могу позволить себе тратить время зря. С каждой секундой я всё ближе к смерти. И не только я — так и со всеми, но они не замечают этого». Мера действительного усвоения мысли о непостоянстве — это подлинное понимание своей смертности (и смертности всех остальных). Когда вы начнёте болезненно ясно понимать «страдание обусловленности» и каждую секунду чувствовать, что ваше время истекает, вы просто-напросто откажетесь тратить хотя бы один миг на деятельность, не являющуюся практикой Дхармы.

И ещё о непостоянстве. Посмотрите на Вселенную, в которой мы живём. Обычно люди верят, что мир прочен и реален; но это не так. Он не будет длиться вечно и к тому же постоянно меняется от одной секунды к следующей. Когда Вселенная в конце концов распадётся, от мира, который мы знаем, ничего не останется. Он будет уничтожен «семью солнцами» и «одной водой»; останется только пространство. Само пространство ни из чего не состоит, поэтому с ним ничего не может случиться; но всё, находящееся в пространстве, прекратит существование — всё без исключения! После этого некоторое время будет продолжаться период полной пустоты; вслед за этим начнёт образовываться новая Вселенная. Она, в свою очередь, будет существовать какое-то время — именно это время мы и переживаем сейчас, — а потом опять распадётся и исчезнет. Эти четыре больших цикла — возникновение, существование, распад и пустота — составляют великий эон; этот процесс повторяется вновь и вновь. Ничто материальное не исключено из этого процесса. Если мы хорошенько вдумаемся в это, наша обычная тенденция цепляться за постоянство исчезнет сама по собой.

Тулку Ургьен Ринпоче

Я

На протяжении тысячелетий



Ученые обнаружили 990 яков на территории китайского заповедника "Кукушили" — труднодоступном, высокогорном регионе на Северо-Западе Китая, который из-за низких температур, обусловленных наличием 17 тысяч ледников, так же называют "третьим полюсом". Наибольшее скопление животных было отмечено рядом с ледниками. Предположительно, это можно объяснить тем, что ледники граничат с богатыми пастбищами альпийских лугов.

Ряд ученых считает, что общая популяция дикого яка в мире составляет около 10 тысяч особей. Однако Всемирный союз охраны природы (IUCN) заявляет, что эти данные требуют подтверждения.

Экологи уверены, что популяция животных на нагорье может увеличиваться благодаря работе администрации китайского заповедника и местного правительства по сохранению биоразнообразия.

"На протяжении тысячелетий яки помогали выживать людям в этой части Азии. Жестокой иронией станет такая "награда", как их исчезновение в дикой природе. Слава Богу, сейчас у нас есть шанс спасти их будущее и вернуть хотя бы небольшую часть нашего им долга", — приводятся в сообщении слова исполнительного директора WCS по программам в Азии Джо Уолтсона (Joe Walston).

Ученые отмечают скудность информации о диких яках, например, об их размножении, уровне смертности среди телят, а так же роли волков в регуляции численности этих крупных парнокопытных.

Дикий як входит в тройку крупнейших млекопитающих Азии после слона и носорога. Взрослые особи могут достигать в холке двух метров и весить более тысячи килограмм, но из-за изолированности и труднодоступности ареала обитания, официальных измерений роста и веса диких яков никогда не проводилось, говорится в сообщении.

(http://savetibet.ru/2013/01/19/wild-yak.html)

Я

«Зачем» творения

Порыв к творению зачастую описывается как стихийная сила, отражающая невообразимое внутреннее богатство и избыточность божественного. Творящий космический исток настолько неохватен и переполнен беспредельными возможностями, что не может сдержать себя. Он должен полностью выразить все свое могущество. Эта тяга к самовыражению также побуждается жаждой Мирового Ума полностью познать самого себя. Что может быть сделано только путем выражения вовне и проявления всех своих скрытых возможностей в виде настоящего творящего действия, то есть путем расщепления самого себя на познающее и познаваемое. И потому ход творения требует разделения на субъект и объект, наблюдателя и наблюдаемого.

Мы часто слышим о веселье, довольстве собой и космическом юморе Творящего. Эти стихии лучше всего были описаны в древних индуистских сочинениях, которые говорят о Вселенной и о Сущем, как о лиле, или божественной игре. В соответствии с подобным взглядом творение — это чрезвычайно сложная, вычурная игра, которую божественное начало — Брахман создает из себя и внутри себя.

Творение также может быть невероятным опытом, в котором выражается необъятная любознательность Безусловного Сознания. Мы можем взглянуть на него как на страсть, подобную увлеченности ученого, посвящающего свою жизнь исследованиям. Некоторые холотропные озарения, связанные с поводом к творению, выделяют также его эстетическую сторону. С этой точки зрения, мир, в котором мы живем, и все переживаемые действительности в других измерениях также проявляются как конечные творения искусства, и порыв к их созданию может быть приравнен к вдохновению и творческой страсти высочайшего художника.

Описываемые до сих пор озарения отражают льющееся через край изобилие, богатство, полную самодостаточность и совершенное мастерство космического творящего начала. Но некоторые субъекты, связывали силы, лежащие в основе творения, скорее с некоторым ощущением неполноценности, нехватки или нужды. Например, может открыться, что, несмотря на необъятность и совершенство своего бытийного состояния, Безусловное Сознание осознает то, что оно одно. Это одиночество находит свое выражение в бездонной тоске по участию, общению и сопереживанию — в своего рода божественном томлении. И потому самая могущественная сила, таящаяся за творением, описывается, как стремление творящего начала дарить и получать любовь.

В других сеансах, люди ощущали исконное пристрастие божественного истока к переживаниям, которые являются характерной чертой ощутимого, материального мира. Согласно подобным озарениям в Духе существует глубочайшая потребность переживать то, что противоположно и противно его собственному естеству. Он нуждается в том, чтобы освоить все свойства, которых не было в его первоначальном естестве, и стать всем тем, чем он не является. Сам будучи вечным, бесконечным, безграничным, бесплотным, он томится по мимолетному, непостоянному, ограниченному пространством и временем, плотскому, осязаемому, телесному.

Другим важным «побуждением» к творению, которой упоминается время от времени, выступает стихия однообразия. Каким бы безмерным и восхитительным ни могло показаться переживание божественного со стороны человека, для божественного оно всегда истое, то же самое, и в этом смысле однообразное. И в таком случае творение может видеться как исполинское усилие, выражающее превосходящее томление по перемене, поступку, движению, событию, по неожиданному.

Все, кому посчастливилось пережить случаи столь глубокого проникновения в космическую мастерскую творения, кажется, единодушны в том, что все, что можно было бы сказать об этом уровне действительности, никоим образом не может воздать должное тому, чему они были свидетелями. Поразительный порыв невообразимой широты, ответственный за творение явленных миров, по всей видимости, включает в себя все изложенные нами «побуждения», какими бы противоречивыми и парадоксальными они не могли показаться нашему обычному восприятию и здравому смыслу. Ясно, что, несмотря на все наши попытки постичь и описать творение, природа творящего начала и хода творения остается окутанной непостижимой тайной.

Станислав Гроф "Надличностное видение"