June 3rd, 2020

Я

Трансперсональный опыт

Спиритуалистические и магические воззрения традиционных обществ с давних пор вызывают протест рационального западного духа и порождают резкие, даже агрессивные научные памфлеты. Одну из таких «славных» попыток толкования следовало бы здесь привести: шаман в понимании западного психоаналитика. Психоз, шизофрения и эпилепсия кажутся незнакомому с измененными состояниями сознания человеку как нельзя более точными определениями неизвестных психических явлений, — неизвестных, так как вряд ли хоть один из шаманов был другом кого-то из психиатров или психологов, вряд ли хотя бы одному из них они пожали руку…

Венгерский исследователь Сибири Вильмос Диожеги описывает шаманов как слабонервных, невротичных и душевнобольных; их часто мучают галлюцинации, они часто болеют психически и душевно, страдают от головных болей и происходят из пораженных нервными заболеваниями семей, в которых было много душевнобольных. По его утверждению, многие шаманы, жившие прежде, сторонились людей, страдали от психических нарушений и причислялись поэтому к ненормальным. Однако он утверждает и то, что, по его мнению, шаманы стоят значительно выше средней человеческой нормы. Восприимчивость их нервной системы и их психическая организация чрезвычайно развиты [244].

Характерным проявлением любой науки является ее зажатость в прокрустовом ложе исторического мнения. Наложение представлений западной психиатрии на явления других культур — также проявление этой ограниченности. Прародители современной психиатрии Крепелин и Блейлер создали жесткую систему понятий для психиатрического дискурса. Их определения создали этнографам основу для описания явлений всех чужеродных культур, которые вмещались в рамки западного рационализма, контроля надЭго, антиэмоциональности и протестантской этики. Осваивание этнологами категорий психопатологии остается и сегодня средством вытеснения не свойственного западному сознанию мироощущения.

Шаманы с их опытом столь необычных переживаний всегда притягивали к себе интересующихся психиатрическими явлениями. Так, например, для Богораза сибирские шаманы чукчей истеричны и напоминают своими изощренными обманными уловками душевнобольного; кроме того, они до крайности возбудимы и полубезумны. Многие [245] тунгусские шаманы кажутся Широкогорову безумными, а Крадер уверяет, что шаманы бурятов страдают от нервных расстройств. По Вилькину, истоки индонезийского шаманства следует искать в душевной болезни. Лоэб представляет шаманов племени ньюи эпилептиками и страдающими нервными расстройствами. Поль Раден [246] сравнивает эпилептика и истерика, с одной стороны, и шамана, с другой. Для Жоржа Деверу шаман также невротик и психотик. Деверу замечает, что в обществе безумных безумец считается нормальным и наоборот. В соответствии с этим следовало бы утверждать, что шаман воспринимался бы как здоровый лишь в таком обществе, где отсутствуют законы. Однако удивительно, что в другом месте, он описывает шаманов индейского племени Мохаве как совершенно нормальных людей, а для психиатра Зильвермана шаман однозначно является шизофреником, который адаптировался в обществе и принят им.

Особенно сибирские шаманы характеризуются как шизофреники. Это происходит потому, что они наблюдались исследователями как раз в то время, когда в психологии существовало весьма приблизительное понимание патологии. Кроме того, исходили из предположения, что шаманы с такими необычными психиатрическими признаками существуют только в Сибири, поэтому индейского знахаря считали отличающимся от сибирского шамана или африканского целителя. Эта путаница легко устранялась, когда становилось ясным, что этнографы отождествляют понятие с той реальной действительностью, которая за ним стоит. Различие определении наводит их на мысль о различии самих принципов, лежащих в основе. Сегодня мы знаем, что независимо от того, как мы назовем этих мастеров внутреннего пути познания мира, они пользуются у всех народов и во всех странах одинаковыми средствами, владеют равными возможностями. Но продолжим: к сожалению, с шаманством связываются и другие представления. Это слабоумие, врожденная психопатия, экологическая депривация [247], идиотизм, безумие…

Почти весь пандемониум психиатрии был «выпущен» против шамана. Шаман мог в результате гротескного допущения быть объявлен одновременно невротиком, эпилептиком и психотиком. С точки зрения империалистического миссионерского христианства шаманы находятся на одном уровне с приверженцами дьявола. Они порождение сатаны. И здесь мы оказываемся в ситуации, близкой охоте на ведьм, то есть занимаемся вытравлением своей же европейской культуры шаманства. Наука сменила религию в деле охоты на ведьм, проведя в жизнь ее научную форму. Роль инквизиторов стали играть психиатрия и психология. Возник новый набор понятий, послуживший западным колонизаторам и завоевателям интеллектуальным оправданием всех совершенных преступлений и несправедливостей. Я хочу в связи с этим процитировать высказывание Б. Лаубшера, как весьма характерное для многих замечаний подобного рода: «Чародей в значительной степени подпадает под классификацию тех отклоняющихся от, нормы характеров, которые определяются нашей культурой, как психопаты. Они обнаруживают в своей жизни все признаки отличающегося от нормы поведения, и вполне допустимо, что многие психотические личности, пребывая в фазе отдыха или стабилизировавшись, не смогут прийти в нормальное состояние» [248]. То же самое имеет в виду Рут Бенедикт, называя шамана «сверхнормальной» личностью, «отклонившейся от нормы в результате своего призвания». Коль скоро шаман, полагает она, является [249] отклонением от нормы, приспособившейся к своему обществу, то, стало быть, само это общество есть отклонение от нормы. Основная направленность этой, достойной памфлета науки, очевидна: «Мы хорошие, торжествуем над плохим, каковым являются все остальные». И это этнология? Еще яснее выражается Деверу: «Примитивная религия и отсталые районы с примитивной культурой» в целом являются «организованными зонами шизофрении». Понимать традиционные общества как гигантские госпитали для безумных — такова героика движения мысли…

Шаманы и психотики и в самом деле чем-то похожи. Мирча Элиаде видит в психотике мистика-подражателя, чье переживание деформировано ненасыщенно и который при беглом взгляде на себя обнаруживает целый спектр признаков мистического и религиозного опыта. Душевнобольной представлен здесь мистиком-неудачником. Подобных же взглядов придерживается и Эрих Нейман [250], различающий мистику низкого и высокого. Первое имеет в своей основе сильное «Я», обустроенное в этом мире, второе предполагает фрагментарно, хаотически организованное «Я», над которым одерживает верх трансперсональный опыт во всей своей полноте и которое, тем самым, размывается до неузнаваемости.

Хольгер Кальвайт

Я

Внимание

Существуют два рода внимания: сознательное и самопроизвольное, т. е. внимание без сознательного усилия. Поначалу, когда человек практикует сознательное внимание, он может ясно различить — отвлекается он или нет. Самопроизвольное внимание, конечно, возможно, если вы человек наивысших способностей — человек мгновенного типа, которому, в сущности, нет даже необходимости преодолевать путь. Однако для большинства людей, особенно в системе Махамудры, абсолютно необходимо развитие сознательного внимания. Иначе, полагаясь только на самопроизвольное внимание, вы можете даже не замечать — отвлекаетесь вы или нет. Или, что ещё хуже, вы можете убедить себя, что вообще никогда не отвлекаетесь. Чтобы не оказаться в такой ситуации, лучше практиковать сознательное внимание — даже несмотря на то, что оно является тонким умопостроением — и постепенно переходить к самопроизвольному вниманию.

В учениях Махамудры часто можно встретить термин «изначально присущая природа». Это не что иное, как природа будды. Тренировка состоит в том, чтобы просто привыкнуть к этой природе, как бы она ни называлась — Махамудра ли, Мадхьямика или Дзогчен. Это разные названия одного и того же естественного состояния. Но, чтобы тренироваться в нём, сначала нужно быть введённым в истинное воззрение и узнать его. В Махамудре, как только практикующий узнаёт воззрение, он делает своё внимание путём; таким образом тренируются в этом созерцании. Если внимание потеряно, то мы уходим в сторону и оказываемся в «чёрном растворении» обычных привычек-тенденций. «Чёрное растворение» означает, что человек совсем забывает о практике и просто регрессирует в повседневную деятельность. Вся практика остаётся позади. Так что, либо мы помним воззрение и поддерживаем его, либо практика уничтожена. Нам нужно знать, когда мы отвлекаемся. Логическое мышление — это отвлечение, но как только мы узнаём сущность мыслей, мы приходим к не-мысли. Вот цитата из «Дождя Мудрости» Джамгона Лодрё Тайе: «Внутри сложности я обнаружил Дхармакайю; внутри мысли я открыл немысль».

Человек наивысших способностей может сразу же прийти в состояние «внимания без усилий» Но для этого нужно быть кем-то, кто обладает непрерывностью тренировки из предыдущей жизни; кем-то, кто переродился здесь с очень сильной предрасположенностью к этому виду практики. Очевидно, что большинство людей не принадлежит к этой категории. Большинство из нас не имеет наивысших способностей, так что нам не обойтись без напоминания самим себе о воззрении путём сознательного внимания.

Нам требуется сознательное напоминание, чтобы возвратиться к воззрению. Мы теряем воззрение, потому что перестаём уделять ему всё наше внимание. Наш ум отвлекается и к воззрению нас возвращает именно наше «сознательное внимание». Это подобно тому, как если бы вы хотели включить свет в комнате — необходимо сознательное действие. Нужно нажать пальцем на выключатель; свет не может включиться сам по себе. Аналогичным образом, если начинающий не будет волевым усилием напоминать себе, что нужно помнить воззрение, узнавания природы ума не произойдёт. Как только мы замечаем, что наши мысли опять разбежались, мы думаем: «Я отвлёкся». Поняв кто отвлекается, вы автоматически снова приходите к воззрению. Это и есть напоминание — не более того. Это — как использование выключателя. Когда свет включился, нажимать на выключатель больше не нужно. Через какое-то время мы снова забываем и мысли снова разбегаются. В этот момент нужно снова применить сознательное внимание.

Это хорошая иллюстрация знаменитой фразы: «Искусственное приводит к естественному». Сначала примените метод; затем, достигнув естественного состояния, просто дайте этому состоянию длиться. Конечно, через какое-то время наше внимание опять начнёт блуждать. Мы даже можем не заметить, как отвлекаемся; отвлечение бывает тонким и ловким, как вор. Но, заметив отвлечение, применяйте сознательное внимание и оставайтесь в естественном состоянии. А это естественное состояние и есть внимание без усилий.

Здесь важно чувство естественной непрерывности. Ударьте по колокольчику — звук будет длиться какое-то время. Точно так же, благодаря сознательному вниманию, вы узнаёте суть, и это узнавание продолжается какое-то время. Так же, как не нужно всё время нажимать на кнопку выключателя, однажды включив свет, нет необходимости продолжать бить по колокольчику, чтобы звук длился. Узнавая суть ума, вы просто даёте всему быть, как оно есть. Оставьте всё как есть, и это будет длиться какое-то время. Это называется «поддерживать непрерывность». «Неизмышленность» означает «не уходить в сторону от этой непрерывности».

Тулку Ургьен Ринпоче

Я

Lama Zopa Rinpoche explain How to Bless the Beings in a Lake



Rinpoche and Sangha recorded video of the activities that they engaged in to bless the beings in the lake. Sangha had prepared food and water to offer as well as mantras and flags for the small boat that they take out on the water.

In the video, Rinpoche explains the various ways to bless all the beings in the lake with mantras and blessed substances. Then Rinpoche and Sangha take small boats on to the lake and do the blessings.