July 6th, 2020

Я

Все эти связи совершенно необходимы.

* * *
Намерение выбраться из [самсары] без возврата подобно намерению лиса, убегающего из западни.

Намерение отказаться от самсары подобно намерению слуги отказаться служить жестокому хозяину.

Опасение дальнейших скитаний подобно усилиям путника найти надежную горную дорогу.

Намерение освободиться от самсары подобно свойству льда таять, возвращаясь в состояние воды.

* * *
Есть шесть описаний, как воплотить дхарму в свою жизнь:

Если изучаешь дхарму, твое намерение должно быть подобным намерению пчелы, собирающей нектар.

Если размышляешь над ней, твое намерение должно быть подобным намерению ищущего золото в руде.

Если стяжаешь прозрение [в истинную природу], твое намерение должно быть подобным намерению не потерять уже обнаруженное золото.

Если развиваешь упроченность в этом, твое намерение должно быть подобным намерению отполировать золото [до блеска].

Если переживаешь расцвет благих качеств, твое намерение должно быть подобным намерению того, кто делает украшения из золота.

Если твое непосредственное переживание дхармы становится полностью очевидным, твое намерение должно быть подобным намерению владеющего источником всего, что только можно пожелать.

* * *
Существует шесть связей, необходимых согласно подходу махаяны:

Чтобы отсечь фиксацию на вещах как на чем‑то реальном, положись на связь между воззрением и претворением его в жизнь.

Чтобы покончить с леностью, положись на связь между верой и усердием.

Чтобы не скатиться к низшим подходам, положись на связь между искусными средствами и возвышенным постижением.

Чтобы искоренить раздражительность, посмотри на связь между твоей виной и невиновностью других.

Для того чтобы следовать стопам далеко продвинувшихся, положись на связь между вдохновением и бесстрашием.

Чтобы прорваться сквозь возможные ошибки, положись на связь между изучением духовных учений и размышлением над ними и фактическим их осуществлением.

Хотя люди следуют этим советам очень редко, все эти связи совершенно необходимы.

* * *
Есть шесть наставлений о непревзойденном:

Постигни естественность пребывания, никакое другое изучение не превосходит это наставление.

Отсеки все под корень, никакое размышление не может превзойти это наставление.

Позволь переживанию безвременного осознавания пробудиться в тебе, никакой путь искусных средств не может превзойти это.

Позволь дхарме обуздать тебя, никакое другое благословение не превосходит этого пожелания.

Постигни состояние, которое ни возникает, ни прекращается, никакое другое духовное достижение не превосходит этого состояния.

Пойми наконец, что достигать нечего, никакое измерение достигаемого «внутреннего Присутствия» не превосходит этого.

Если внемлешь этим наставлениям, состояние будды обнаружится в тебе.

Лонгчен Рабджам



(https://libking.ru/books/religion-/religion-rel/510386-longchen-rabdzham-dragotsennaya-sokrovishchnitsa-ustnyh-nastavleniy.html#book)
Я

Сознание

Церемония — что это такое? Мы должны перестать связывать с этим застывший ритуал, бессмысленное пустое повторение формул и развивающихся по шаблону отношений. Все это может относиться к церемониям, предусмотренным в больших религиях, но не к родовым культурам. Тут ритуал имеет совершенно иное содержание. Он означает усиление всех смыслов через музыку, пение, танец, движение. Мы концентрируем наше разнонаправленное сознание на одном пункте, мы называем его «игольным ушком» сознания и через него протискиваемся, пробираемся барабанным боем и пением в то психическое измерение, в котором пространство и время, основные категории нашего представления о мире, обладают иным качеством — в этом состоит задача такой церемонии. В измененном состоянии сознания мир предстает полным смысла, иной гармонии; пространство и время в нем трансцендентны, прошедшее и настоящее сливаются в одном измерении, история, доисторическое, будущее тесно примыкают друг к другу; время, как все более и более раскручивающееся полотно событий, предстает в качестве замкнутого в себе смыслового единства; многообразно расщепленное пространство становится гомогенным, его формы уже не выступают обособленно, они образуют целое. Восприятие такого рода характеризуется как архетипическое, архаичное, что означает, что вещи теряют свое свойство неповторимости, становятся вещами в себе, прототипами бытия. А архетипическое восприятие, как выясняется, несет в себе залог целебности, это первый терапевтический агент. Вторым терапевтическим агентом является освобождение сознания от постоянного процесса «обработки» бесконечных возбудителей: церемония означает именно эту «разгрузку» и погружение в создающую новое единство форму восприятия. Шаман к тому же великолепный артист: в его спектакле соединяются миф, история, актуальные события и путешествия в потусторонний мир. По сравнению с ним воздействие на зрителей современного актера весьма скромно. На руинах древнего ритуала, в котором участвовали духи, развилась отстраненная современная драма, в которой актеры не меняют состояния своего сознания и в которой зрители не играют никакой серьезной роли. Современный театр строится вокруг отдельной личности, шаманский театр — трансперсонален. Шаманский спектакль — это трансперсональное искусство. Церемония целения или заклинания — это не на показ выставленное развлечение, не заученное повторение пройденного, это драма жизни, это сама жизнь. Психологическую основу церемонии составляет установка на оживление, обновление, на терапию смыслом. Обновляются сами элементы родовой космологии, укореняются в ходе ритуала в бессознательном, но не за, счет устойчивых повторений и религиозных заучиваний — пациент оказывается втянутым в спиритуалистическую атмосферу, его сознание приобретает черты, близкие трансовому состоянию, и именно на этой трансперсональной бытийной основе, освобожденной от состояния привязанности к собственному «Я», наилучшим образом формируется архаический космос. Шаманское обучение — и когда при нашем культе разума будет это понято? — это восприятие информации в измененном состоянии сознания. В сравнении с этим наш современный театр — это форма ступенью ниже, не способная достичь духовной и социальной идентичности. Драматическая, драматургическая структура любой церемонии — это не самоцель, но лишь средство для достижения цели, средство для вызова измененного состояния сознания у целителя, у пациента и у зрителей. Архаическая драма означает «выворачивание наизнанку» опыта действительности, радикальное изменение восприятия пространства и времени, взгляд, обращенный к архетипическому и трансперсональному, охватывающий все бытие. Измененное состояние сознания — это вершина драматически-ритуального, инициационно-визионерского процесса.

Церемонии основаны на символике; это может казаться нам примитивным, но эти символы делают понятными бытийные полярности, силы и связи. Символы остаются для людей, как и прежде, самым действенным способом изображения абстрактных сил природы. Внутреннее освобождение от неуравновешенности, от противодействующих сил, приводит к восстановлению здоровья и ощущению радости жизни. Приобщение к этому социальных, экологических или космологических сил неизбежно. Такое определение здоровья чуждо западному человеку. Мы знаем симптомы болезни и ставим в связи с этим диагноз. Наш духовный горизонт обрывается там, где начинаются собственно причины заболевания. Наша терапия симптомов является оплотом дискриминации шаманского искусства целения. Нашим недостатком является суженное этиологическое понимание, принижение болезни до уровня непосредственного очага заболевания, овеществление и укоренение в формах материального психического выражения, что является проявлением нашего материалистического восприятия мира.

Внутреннее очищение происходит благодаря потению, курению фимиама, длительному танцу и пению, одиночеству, во время которого из человека выходит непокой окружающего мира, наслоения культуры. Стать шаманом — значит обрести способность к внутреннему очищению; чем чище внутреннее состояние, тем яснее восприятие внешнего мира, тем значительнее чародей и сила его чар. Очищение, ясность, волшебство — это узловые понятия шаманства, духовного мира вообще. К внутреннему очищению относится одновременно и утрата речи, отмирание понятийно-обусловленного мира. Безъязычие и есть святой язык шамана. Если мы станем безумными, если понятийная стройность выродится в словесный салат, потеряет свой смысл, тогда мы очистимся от внешних наслоений, обусловленных отдельной культурой и жизнью в целом. Мы увидим, что психотерапия будущего — это очищающая терапия «примитивов». Сознание является центром такой терапии. Сознание — это axis mundi [191] внутреннего и внешнего мира. Вершинный принцип бытия есть смена накопления и опорожнения, накопления и очищения. Эта архаическая пара понятий «пространство» и «пустота» является ключом к пониманию всего в шаманстве. Чем ощутимее пустота, тем значительнее шаман и его целение. Наша культура, в основном, базируется на накоплении, обогащении, другие же культуры считают момент опорожнения своей главой целью. Если мы учимся преумножать, то другие преуменьшать. Здесь напрашивается параллель с субатомарной первоосновой: новые физические исследования показали, как энергия или материя возникают совершенно спонтанно из «ничего» и как затем развивается материальный мир. Может быть, шаман как раз ищет эту пустоту, чтобы создать из нее новые энергии и обрести новое знание?

Хольгер Кальвайт "Шаманы, целители, знахари. Древнейшие учения, дарованные самой жизнью"