Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Я

Могут быть преобразующими

В Главе 6 я говорил о жизни с точки зрения физиологии: «Жизнь — это то, что дышит и двигается». Определение жизни с точки зрения обмена веществ было связано с тем, что индивидуальные организмы в ОР имеют проницаемые границы. Генетическое определение добавило к этому биохимию и влияние окружающей среды, сделав жизнь эволюционным процессом с мутациями, которые отбирает окружающий нас мир. В биофизике жизнь представляет собой порядок, а энтропия побеждает порядок, в конечном счете, уничтожая жизнь.

Определение жизни с позиции радужной медицины, кроме того, включает в себя силу безмолвия, или намерение природы, которое связывает бытие с квантовой механикой и параллельными мирами. В радужной медицине, старение в общепринятой реальности рассматривается как износ тела. Однако в стране грез старение представляет собой субъективный, индивидуальный опыт. В мире сущности старение — это один из ликов силы безмолвия.

Например, многие люди сетуют на старение, говоря об усталости и обвисании частей тела. Желудок, плечи, грудь, яички и другие органы начинают ослабевать. Без упражнений тело расслабляется. Переживание этого процесса, вместо противодействия ему — например, с помощью упражнений — может быть весьма поучительным.

Я помню, как на одном из своих семинаров спросил женщину средних лет о ее переживаниях старения. Она рассказала, что в тот момент наиболее заметным переживанием старения для нее было «оседание». Он последовала моей рекомендации не просто говорить о старении, а переживать то, как она его описывает, и стоя, сгорбилась, осев вперед. Я предложил ей использовать свое осознание, и просто подчиниться тому, что хочет произойти. Она продолжала оседать, затем на мгновенье остановилась, чтобы заметить, что если она совсем расслабится, то поддастся силе тяготения. Затем, опустившись на пол, она сделала открытие. Земля ждала ее, поддерживала ее. Земля — объяснила она — «была как Бог». Когда она позволила себе опуститься в руки Бога, оседание превратилось для нее в духовный опыт. Когда она больше не могла держать себя, когда она отдалась на волю происходящего, то ощутила, что для нее существует что-то еще. Оседание было механической проблемой, связанной со старением, однако в стране грез старение превратилось в нечто божественное.

Я рекомендую вам использовать свое осознание. Поймите, что такие слова, как старение и подавленность, это обобщенные понятия, имеющие смысл применительно к общепринятой реальности, но отрицающие переживания страны грез, которые могут быть преобразующими. Вам, дорогой читатель, следует спросить себя о том, как вы определяете старение. Как вы переживаете старение в данный момент? Вместо того чтобы довольствоваться описание старения (как если бы оно что-то объясняло), потратьте немного времени и вчувствуйтесь в этот опыт. В порядке эксперимента, позвольте себе погрузиться в страну грез и поддайтесь своему опыту старения.

Перевоплотитесь и позвольте старению случиться, позвольте своему телу переживать и исследовать ваш теперешний опыт старения.

Когда этот опыт развернется, полностью выразившись, представьте себе образ человека, испытывающего развившееся у вас телесное чувство. Например, если вы устали и обнаруживаете, что расслабляетесь, вообразите расслабленного человека. Позвольте себе быть этим человеком, чтобы открыть для себя силу безмолвия, пытающуюся проявиться в вас в данный момент. Насладитесь этим переживанием и найдите его смысл.

Старение — это собирательное название до сих пор, по существу, неизвестного опыта, который пытается просветить вас в отношении вашей природы! С позиции, не принадлежащей к общепринятой реальности, существует сновидение, а не старение. Эта точка зрения близка главным духовным традициям и, в частности, буддизму.

Арнольд Минделл "Сила безмолвия"



1. https://www.litmir.me/br/?b=101857&p=1
2. https://ok.ru/video/817950231200
Я

Вся картина радикально меняется

Мы живём во времена упадка. Жизнь становится короче. Омрачения ума – сильнее. Обуздать ум невероятно трудно. Да ещё вокруг сплошные войны и болезни. Меня постоянно кто-нибудь просит помолиться за людей, которые больны раком. Я слышу об этом буквально каждый день. Это ли не повод для размышления? Только и слышишь, что человеку, который был вроде бы жив и здоров, врачи говорят: вам осталось жить три месяца. Это так ужасно! Столько людей умирает от рака! А ещё появляются какие-то новые неизвестные болезни: атипичная пневмония, например. В мире накоплено столько негативной кармы, что смерть теперь поджидает нас где угодно. И это должно только усиливать нашу уверенность в необходимости заниматься практикой. Денно и нощно. Какие бы сложности и беды ни вставали на нашем пути – это должно только закалять наш ум.

Один из признаков упадочности нашего времени – это дегенерация воззрений. Омрачения загрязняют четыре внутренних элемента, дальше эта «зараза» переносится на внешние элементы, а это уже вызывает болезни. Наше тело невероятно хрупкое, просто как пузырь. Столько опасностей подстерегают со всех сторон – как изнутри, так и снаружи. Дом, еда, машины, самолёты… То, что, казалось бы, должно помогать человеку, поддерживать его, создавать комфорт и продлевать жизнь, наоборот, несёт в себе смерть. Столько людей гибнет в автокатастрофах! А ещё бывают авиакатастрофы, пожары, теракты. И действительно получается, что жизнь наша столь же неустойчива, как пламя свечи на ветру.

Утром на траве появляется роса. А потом исчезает.

Так и видимость этой жизни – тело, семья, дом, машина – в любую секунду может исчезнуть навсегда. Как пузырь: лопнул – и больше его никогда не будет. Это так легко! Вот сейчас вы сидите, что-то делаете, и вдруг – раз! (щёлкает пальцами) – что-то произошло – и конец! И перед вами уже совсем другая видимость.

Был у меня один ученик в Австралии. Однажды он сидел и пил чай, всё было нормально, и вдруг – раз! (щёлкает пальцами) – упал и умер. Ещё одна моя ученица из Америки: всё у неё было в порядке, вроде бы и не болела ничем. Просто шла себе однажды по дороге… не знаю, может быть, конечно, у неё что-то случилось с ботинками (смеётся) и – раз! (щёлкает пальцами) – упала и умерла. Вы никогда не знаете, что с вами произойдёт в следующую секунду. Идёте себе спокойно, и вдруг – раз! (щёлкает пальцами) – у вас сердечный приступ, инфаркт. Кома. Вы в реанимации. И всё. Смерть. Вся картина радикально меняется.

Если полагаться на видимость этой жизни, то Дхарму мы всегда будем откладывать на потом. И вдруг в какой-то момент окажется, что жизнь кончена, а мы ничего не успели, кроме того, чтобы создать громадное количество плохой кармы, и у нас, кроме неё, ничего нет. Поэтому на все причинно-обусловленные явления этой жизни надо смотреть как на сон. Мало ли что происходит во сне! Но вот мы просыпаемся, и где всё это? (Щёлкает пальцами.) Исчезло. В так называемой «реальной жизни» всё тоже происходит и возникает перед нами, но оно ненастоящее. Представьте себе вспышку молнии: мы ведь видим её очень ясно, и всё вокруг на мгновение тоже становится очень ясным, но это только одно мгновение (щёлкает пальцами), и больше её уже нет, этой молнии и ясно освещённой ею картины. И в тот день, когда мы умрём, вся эта видимость, всё то, что мы так ясно видели – дома, машины, люди, – тоже в один момент исчезнет (щёлкает пальцами) и больше никогда не появится.

Поэтому нет причин на кого-то злиться и за что-то держаться. Всё это ненастоящее. Если осознать, что нет ничего, что было бы постоянным хоть долю секунды, то можно победить свои заблуждения. А потом – удалить и семена этих заблуждений и так постепенно дойти до того этапа, когда вы сможете вести других живых существ к освобождению.

Лама Сопа Ринпоче "Так называемый Я"

Я

Безмятежное предопределение

Различия в темпе приспособления, с одной стороны, и в объеме духовного развития личности, с другой, являются моментами, создающими типичное затруднение, которое в критический момент проявляет свою действенность. Мне бы не хотелось, чтобы создалось впечатление, что под большим "духовным объемом личности" я всегда подразумеваю чрезвычайно богатую или широкую натуру. Это совершенно не так. Скорее я понимаю под этим определенную сложность духовной натуры, сравнимую с камнем со многими гранями в отличие от простого куба. Это многосторонние и, как правило, проблематические натуры, обремененные в той или иной мере трудно совместимыми врожденными психическими единицами. Приспособление к таким натурам или же их приспособление к более простым личностям всегда сложно. Такие люди с диссоциированным, так сказать, предрасположением обладают, как правило, способностью отщеплять на длительное время несовместимые черты характера и благодаря этому казаться простыми, или же их "многосторонность", их переливающийся характер может иметь совершенно особую привлекательность. В таких несколько запутанных натурах другой человек может легко потеряться, то есть он находит в них такое обилие возможностей для переживаний, что их вполне хватает, чтобы целиком поглотить все его интересы; правда, не всегда это принимает желательные формы, поскольку зачастую его занятие состоит в том, чтобы любыми доступными способами выведать всю их подноготную. Как бы то ни было, благодаря этому имеется столько возможностей для переживаний, что более простая личность оказывается ими окружена и даже попадает в их плен; она как бы становится поглощенной более сложной личностью, кроме нее она ничего не видит. Жена, которая духовно целиком поглощена своим мужем, и муж, полностью эмоционально поглощенный своей женой, - это вполне обычное явление. Эту проблему можно было бы назвать проблемой поглощенного и поглощающего.

Поглощенный, по сути, находится целиком внутри брака. Он безраздельно обращен к другому, для него вовне не существует никаких серьезных обязанностей и никаких связывающих интересов. Неприятной стороной этого в остальном "идеального" состояния является вызывающая беспокойство зависимость от недостаточно предсказуемой, а потому не совсем понятной или не вполне надежной личности. Преимуществом же является собственная цельность - фактор, который с точки зрения душевной экономики нельзя недооценивать!

Поглощающий, тот, кто в соответствии со своим несколько диссоциированным предрасположением испытывает особую потребность обрести в своей безраздельной любви к другому единство с самим собой, уступает в этом дающемся ему с трудом стремлении более простой личности. Пытаясь найти в другом все те тонкости и сложности, которые должны быть противоположностью и дополнением его собственных граней, он разрушает простоту другого. Поскольку простота в обычных условиях является преимуществом по сравнению со сложностью, то вскоре ему приходится отказаться от попытки сделать простую натуру тоньше и вызвать проблематические реакции. Кроме того, другой человек, тот, кто в соответствии со своей простой натурой ищет в первом простые ответы, сам "констеллирует" (выражаясь техническим языком) в нем сложности как раз тем, что ожидает простые ответы у человека сложного. Тот nolens volens вынужден отступить перед убедительной силой простого. Духовное (процесс сознания в целом) означает для людей склонность во всех случаях оказывать предпочтение простому, даже если оно совершенно неверно. Если же оно оказывается хотя бы наполовину правдой, то человек оказывается как бы в его власти. Простая натура действует на сложную словно маленькая комната, не предоставляющая ему большого пространства. Сложная натура, напротив, предоставляет простому человеку слишком большое помещение с огромным пространством, так что тот никогда не знает, где он, собственно говоря, находится.

Таким образом, совершенно естественно происходит, что более сложный человек содержит в себе более простого. Но он не может содержаться в последнем, он окружает его, не будучи сам окруженным. А так как он, пожалуй, имеет еще большую потребность быть окруженным, чем последний, то он чувствует себя вне брака и поэтому в зависимости от обстоятельств играет противоречивую роль. Чем больше фиксируется поглощенный, тем более вытесненным чувствует себя поглощающий. Благодаря фиксации первый проникает вовнутрь, и чем глубже он туда проник, тем меньше способен на то же последний. Поэтому поглощающий всегда как бы "наблюдает из окна", сначала, правда, бессознательно. Но когда он достигает середины жизни, в нем пробуждается страстное желание обрести то единство и цельность, которые в соответствии с его диссоциированной натурой ему особенно необходимы, и тогда с ним обычно происходят вещи, приводящие его к конфликту с сознанием. Он осознает, что ищет дополнение - "поглощенность" и цельность, которых ему всегда недоставало. Для поглощенного это событие означает прежде всего подтверждение всегда болезненно переживаемой неопределенности; он обнаруживает, что в комнатах, которые вроде бы принадлежали ему, живут еще и другие, нежеланные гости. У него исчезает надежда на определенность, и если ему не удается ценою отчаянных усилий, насильственным путем поставить на колени другого и заставить его признать и убедиться, что его стремление к единству является всего лишь детской и болезненной фантазией, то это разочарование вынуждает его вернуться к самому себе. Если этот акт насилия ему не удается, то смирение со своей участью приносит ему большое благо, то есть знание того, что ту определенность, которую он постоянно искал в других, можно найти в себе самом. Тем самым он обретает самого себя и вместе с тем обнаруживает в своей простой натуре все те сложности, которые тщетно в нем искал поглощающий.

Если поглощающий не будет сломлен при виде того, что можно назвать ошибкой брака, а поверит во внутреннее право своего стремления к единству, то прежде всего он справится с раздробленностью. Диссоциация исцеляется не путем отщепления, а посредством разрыва. Все силы, стремящиеся к единству, все здоровое желание обрести самого себя восстают против разрыва, и благодаря этому человек осознает возможность внутреннего объединения, которое он прежде искал вовне. Он обнаруживает как свое достояние цельность в самом себе.

Это то, что чрезвычайно часто случается к середине жизни; и таким образом удивительная природа человека добивается того перехода из первой половины жизни во вторую, превращения из состояния, где человек является лишь инструментом своей инстинктивной природы, в другое состояние, когда он уже является самим собой, а не инструментом - добивается превращения природы в культуру, инстинкта - в дух.

Собственно говоря, нужно остерегаться прерывания этого неизбежного развития путем морального насилия, ибо создание духовной установки за счет отщепления и подавления влечений - подделка. Нет ничего более отвратительного, чем втайне сексуализированная духовность; она так же нечистоплотна, как и переоцененная чувственность. Однако такой переход - путь долгий, и большинство на этом пути застревает. Если бы все это душевное развитие в браке и посредством брака оставалось в бессознательном, как это имеет место у первобытных людей, то такие изменения совершались бы без излишних трений и более полно. Среди так называемых первобытных людей встречаются духовные личности, перед которыми можно испытывать благоговение, как перед совершенно зрелыми произведениями безмятежного предопределения. Я говорю здесь, опираясь на собственный опыт. Но где среди современных европейцев можно найти такие неискалеченные моральным насилием фигуры? Мы по-прежнему во многом варвары и поэтому верим в аскетизм и его противоположность. Однако колесо истории нельзя повернуть вспять. Мы можем стремиться только вперед в направлении той установки, которая позволит нам жить так, как того, собственно, желает ненарушенное предопределение первобытного человека. Только при этом условии мы будем способны не извращать дух в чувственность, а чувственность в дух; должно жить и то, и другое, потому что существование одного зависит от существования другого.

Карл Юнг "Брак как психологическое отношение"



1: https://www.gumer.info/bibliotek_Buks/Psihol/Yung/brak.php
2: https://ok.ru/video/1605939497687
Я

Источник исцеляющей силы

Всё выпавшее на нашу долю счастье прошлого и настоящего, а также то, которое нам ещё предстоит испытать в будущем, возникает благодаря доброте других живых существ, в то время как наша самовлюблённость служит причиной всех наших проблем, включая болезни. Вместо того,чтобы, отвернувшись от других, заботиться лишь о себе самом, следует отречься от себя и начать заботиться о ближних. Вместо того,чтобы трудиться лишь для своего блага, следует жить лишь для того, чтобы приносить пользу другим. Подобная смена приоритетов и «замена себя другими» является фундаментальной психологической моделью, устраняющей сам корень наших проблем, и она же является источником исцеляющей силы.

Забота о других живых существах тотчас исцеляет наш ум, излечивая его от себялюбия – главного творца наших неприятностей. Забота о благе ближних также исцеляет нас посредством трансформации нашей привязанности к этой жизни, неведения, гнева, гордыни, зависти и прочих нездоровых состояний сознания, являющихся причинами не только наших болезней, но и всех иных проблем. Подобные нездоровые мысли лишают наш ум внутренней умиротворённости. Как только в уме нашем рождается бодхичитта, самая здоровая из всех мыслей, мы тотчас обретаем чувство внутренней удовлетворённости, душевного покоя и превращаем собственный ум из творца страданий в творца счастья.

Целью нашей жизни не является одно лишь решение собственных проблем и обретение индивидуального счастья, наша цель – освобождение всех живых существ от страданий и их причин, и дарование им не только временного, но и абсолютного счастья. Говоря о счастье абсолютном, мы подразумеваем, что необходимо вести живых существ не просто к индивидуальному освобождению, но к наивысшему счастью полного просветления. Поскольку живущим несть числа, а целью нашей жизни является принесение счастья всем без исключения живым существам, каждый наш вдох и выдох, каждый прожитый нами день, час, каждая минута и каждая секунда наполняются великим смыслом, необъятностью своей подобным бескрайнему простору небес.

<...>

Сострадание – лучший целитель. Наиболее эффективное исцеление происходит от порождения сострадания по отношению ко всем живущим, независимо от их расы, национальности, вероисповедания или степени их родства с нами. Необходимо чувствовать сострадание по отношению ко всем живым существам, ведь каждое из них желает обрести счастье и избежать страдания. Нам необходимо развить не только сострадание – желание освободить всех живых существ от всех страданий, но также и великое сострадание, означающее принятие на себя персональной ответственности за осуществление этой благой миссии. Подобное преображение ума приносит глубокое и всеобъемлющее исцеление.

Природа мыслей любви и сострадания умиротворённая и здоровая, что делает её весьма отличной от природы неведения, гнева, привязанности, гордыни или ревности. Хотя сострадательный человек искренне переживает за других и для него невыносим сам факт того, что кто-то испытывает страдания, сущностной характеристикой его ума по-прежнему остаётся умиротворённость.

В то же самое время негативные мысли, такие как желание принести другим вред, не являются умиротворёнными состояниями сознания. Они подобны острому шипу, вонзающемуся вам в сердце. Страстная привязанность также по-своему болезненна: наше сердце сжимается, она душит нас, причиняя острую боль всякий раз, когда мы вынуждены расставаться с желанным объектом. Вожделение также омрачает наш ум, возводя стену между нами и реальностью. Когда мы привязаны к определённому человеку или животному, мы не в состоянии воспринимать реальность страдания этого существа и сопереживать ему всем сердцем, потому что ум наш отравлен вожделением. Привязанность не оставляет в нашем сердце места для сострадания. Даже помогая таким существам, мы всегда делаем это в ожидании получить что-то взамен. Мы не протягиваем им руку помощи по той лишь причине, что они больны или им угрожает опасность, но заботимся о них в ожидании того, что в будущем они отблагодарят нас за это тем или иным способом.

<...>

Исцеляя собственный ум с помощью великого сострадания, мы обретём способность решить все свои проблемы, а также проблемы тех, кто нас окружает. Благая мысль сострадания не только поможет нам избавиться от болезни, но и принесёт нам успокоенность, счастье и удовлетворённость. Она сделает нас способными наслаждаться жизнью, принесёт мир и счастье нашим родным, друзьям и всем, кто находится вокруг нас. Поскольку в нашем уме не будет более негативных мыслей по отношению к окружающим, люди и животные, с которыми мы входим в контакт, будут испытывать радость при встрече с нами. Если в нас живы любовь и сострадание, нашей первейшей заботой всегда будет не причинить вреда ближнему, а это само по себе является целительством.

Лама Сопа Ринпоче "Абсолютное исцеление"

Я

Мистическое участие

Можно было бы сказать, что сон представлялся символическим, поскольку он не выражал ситуацию непосредственно, но косвенно, с помощью метафоры, которую я сначала не мог понять. Когда подобное случается (а такое бывает часто), то это не преднамеренный «обман» сна, но всего лишь отражение недостатка в нашем понимании эмоционально нагруженного образного языка. В своем каждодневном опыте нам необходимо определять вещи как можно точнее, и поэтому мы научились отвергать издержки декоративной фантазии языка и мыслей, теряя таким образом качества, столь характерные для первобытного сознания. Большинство из нас склонно приписывать бессознательному те нереальные психические ассоциации, которые вызывают тот или иной объект или идея. Первобытные же представители, со своей стороны, по-прежнему признают существование психических качеств за предметами внешнего мира; они наделяют животных, растения или камни силами, которые мы считаем неестественными и неприемлемыми.

Обитатель африканских джунглей воспринимает ночное видение в лице знахаря, который временно принял его очертания. Или он принимает его за лесную душу, или духа предка своего племени. Дерево может играть жизненно важную роль в судьбе дикаря, очевидно, передавая ему свою собственную душу и голос, и со своей стороны сам человек сопряжен с чувством, что он разделяет его судьбу, судьбу дерева. В Южной Америке есть индейцы, убежденные, что они попугаи красный арара, хотя и знают, что у них нет перьев, крыльев и клюва. Для дикаря предметы не имеют столь отчетливых границ, какие они приобретают в наших «рациональных обществах».

То, что психологи называют психической идентичностью или «мистическим участием», устранено из нашего предметного мира. А это как раз и есть тот нимб, тот ореол бессознательных ассоциаций, который придает такой красочный и фантастический смысл первобытному миру. Мы утратили его до такой степени, что при встрече совершенно не узнаем. В нас самих подобные вещи умещаются ниже порога восприятия; когда же они случайно выходят на поверхность сознания, мы считаем, что здесь уже не все в порядке.

Неоднократно мне приходилось консультировать высокообразованных и интеллигентных людей, которые видели глубоко потрясшие их сны, сталкивались с фантазиями или видениями. Они считали, что никто в здравом уме и трезвой памяти ничего подобного испытывать не может, а тот, кто все же сталкивается с подобным, явно не в своем уме. Один богослов однажды сказал мне, что видения Иезекииля не что иное как болезненные симптомы, и что когда Моисей и другие пророки слышали «голоса», они страдали от галлюцинаций. Можете себе представить весь его ужас, когда нечто подобное «неожиданно» произошло с ним. Мы настолько привыкли к «очевидно» рациональной природе нашего мира, что уже не можем представить себе ничего выходящего за рамки здравого смысла. Дикарь, сталкиваясь с шокирующими явления, не сомневается в собственной психической полноценности; он размышляет о фетишах, духах или богах.

Однако наши эмоции, в сущности, те же. Ужасы, порождаемые нашей рафинированной цивилизацией, могут оказаться еще более угрожающими, чем те, которые дикари приписывают демонам. Порой положение современного цивилизованного человека напоминает мне одного психического больного из моей клиники, который сам некогда был врачом. Однажды утром я спросил его, как дела. Он ответил, что провел изумительную ночь, дезинфицируя небо сулемой, но в ходе такой санитарной обработки Бога ему обнаружить не удалось. Здесь мы имеем налицо невроз или нечто похуже. Вместо Бога или «страха Бога» оказывается невроз беспокойства или фобия. Эмоция осталась по сути той же, но ее объект переменил к худшему и название и смысл.

Вспоминается профессор философии, который однажды консультировался у меня по поводу раковой фобии. Он был убежден, что у него злокачественная опухоль, хотя десятки рентгеновских снимков ничего подобного не подтверждали. «Я знаю, что ничего нет, — сказал он, — но ведь могло бы быть». Откуда могла возникнуть подобная мысль? Очевидно, она появилась вследствие страха, внушенного явно неосознанным размышлением. Болезненная мысль овладела им и держала под своим собственным контролем.

Образованный человек, допустить подобное ему было труднее, чем дикарю пожаловаться, что досаждают духи. Злобное влияние злых духов — в первобытной культуре, по крайней мере, допустимое предположение, но цивилизованному человеку нужно весьма глубоко переживать, чтобы согласиться, что его неприятности — всего лишь дурацкая игра воображения. Первобытное явление «наваждения» не растворилось в цивилизации, оно осталось таким же. Лишь толкуется иным, менее привлекательным, образом.

Карл Густав Юнг "Архетип и символ"



(https://m.ok.ru/video/2142428400235)
Я

Станет гораздо счастливее

В духе данного исследования воспитание ребенка можно рассматривать как обучение ребенка тому, как и в какие игры играть. Его учат также процедурам, ритуалам и развлечениям сообразно его положению в обществе, но это не столь важно. При прочих равных условиях знание процедур, ритуалов и развлечений и мастерство владения ими зависит от тех возможностей, которые ему представятся; но именно игры определяют, как ребенок воспользуется этими возможностями и каков будет исход ситуаций, в которые он может быть вовлечен. В конечном счете именно любимые игры как элементы его сценария (то есть бессознательного плана жизни) определяют судьбу ребенка (опять-таки при прочих равных условиях): вознаграждение, полученное в результате брака, карьеры и даже обстоятельств его смерти.

Добросовестные родители уделяют большое внимание обучению своего ребенка процедурам, ритуалам и развлечениям и очень тщательно подбирают школы, колледжи и церкви, в которых обучение будет продолжено; в то же время они меньше внимания уделяют играм, на основе которых, как на фундаменте, строится эмоциональная динамика каждой семьи и которым дети с самого раннего возраста учатся в повседневной жизни. Относящиеся к играм вопросы обсуждаются в течение тысяч лет, но в общем и несистематизированном виде; в современной ортопсихиатрической литературе есть попытки более методичного подхода. Но без четкой концепции игры вряд ли возможно тщательное исследование. Теории внутренней индивидуальной психодинамики до настоящего времени не смогли удовлетворительно решить проблемы человеческих взаимоотношений. Изучение трансакционных ситуаций требует обращения к теории социальной динамики, которую невозможно создать только на основе наблюдений за индивидуальными мотивациями.

Поскольку пока что не хватает хорошо подготовленных специалистов в детской психологии и психиатрии, которые одновременно были бы знакомы с анализом игр, наши сведения о происхождении игр отрывочны. К счастью, нижеследующий эпизод происходил в присутствии высокообразованного трансакционного аналитика.

…У семилетнего Тэнджи за обедом заболел живот, и он попросил поэтому отпустить его. Родители предложили ему немного полежать. Младший брат Тэнджи Майк – ему три года – сказал: «У меня тоже болит живот», очевидно, рассчитывая на такое же разрешение. Отец в течение нескольких секунд смотрел на него, потом спросил: «Ты ведь не хочешь играть в эту игру, правда?» В ответ Майк рассмеялся и сказал: «Нет!»

Если бы это происходило в семье, озабоченной проблемами питания и пищеварения, встревоженные родители уложили бы и Майка. Если бы он и они повторили это представление несколько раз, вполне возможно, что такая игра стала бы частью характера Майка, как часто бывает, если родители подыгрывают ребенку. Как только он начинал бы ревновать старшего брата, он тут же разыгрывал бы болезнь в надежде получить что-нибудь и для себя. Скрытая трансакция сводилась бы к следующему: (социальный уровень) «Я плохо себя чувствую» + (психологический уровень) «Вы и мне должны дать преимущество». Майк, однако, был избавлен от карьеры ипохондрика. Возможно, его ждет гораздо худшая судьба, но дело не в этом, а в том, что игра in statu nascendi[3] оказалась прерванной вопросом отца и откровенным признанием мальчика, что его предложение было игрой.

Этот пример достаточно ясно показывает, что игры вполне сознательно инициируются маленькими детьми. После того как они превращаются в зафиксированные наборы стимулов и реакций, их происхождение теряется в тумане времени, а скрытые мотивы затягиваются социальным туманом. И то и другое можно прояснить только при помощи специальной процедуры: происхождение – путем какой-нибудь формы аналитической терапии, а скрытые мотивы – при помощи антитезиса. Многочисленные клинические данные ясно свидетельствуют, что зародышем игры является имитация и что первоначально она создается Взрослым (неопсихическим) аспектом личности ребенка. Если во взрослом игроке удается оживить состояние Я-Ребенка, этот компонент личности (Взрослый внутри Ребенка взрослого) обнаруживает такое психологическое мастерство и умение манипулировать людьми, что психиатры с уважением называют его Профессором (психиатрии). Поэтому в психотерапевтических группах, которые заняты анализом игр, самая сложная процедура – поиск маленького «Профессора» в каждом пациенте; рассказ о его приключениях в возрасте от двух до семи лет все присутствующие слушают как зачарованные и часто, если игра не содержит элементов трагедии, с искренним весельем, к которому присоединяется и сам пациент. Он вполне оправданно гордится своими способностями. И как только он достигает этого этапа, появляется надежда на отказ от злополучных схем поведения, без которых жизнь его станет гораздо счастливее.

Эрик Берн "Игры, в которые играют люди. Люди, которые играют в игры (сборник)"

Я

Смысл

Не следует всецело полагаться на энергию ранее накопленной благой кармы, поскольку мы не можем быть уверены, что она по-прежнему продолжает оказывать положительное влияние на нашу жизнь в данный момент. Реши мы целиком понадеяться на былые заслуги, и может статься, что к моменту смерти наши шансы на новое рождение в мире людей окажутся ничтожно малы. Но, если мы накопили существенный положительный потенциал в этой жизни, мы сможем смело довериться ему, покидая этот мир. Тогда, даже если условия нашего теперешнего существования станут невыносимыми, мы всегда можем ожидать лучшего в будущих жизнях.

Должным образом исследовав поток нашей активности, мы, вполне возможно, обнаружим, что не совершили в прошлом благих деяний, на которые теперь можно было бы положиться, или поймём, что хотя и творили добро, однако не столь интенсивно, чтобы можно было полностью доверить ему своё будущее. Если дело обстоит именно так, то нам следует поступать исключительно осторожно. Не позволяйте уму расслабиться и пассивно ожидать «снисхождения блага», ибо это будет означать, что вы занимаетесь самообманом, существуя в некоей вымышленной реальности. Для нас очень важно, заняв конструктивную, деятельную позицию, творить добро в нашей теперешней жизни, полной свобод и возможностей.

Многие люди задаются вопросом, означает ли практика Дхармы обязательный уход из мира, отказ от общественной жизни, домашнего очага, родных и близких. Естественно, если это в наших силах, мы должны практиковать именно таким образом. Но существует и множество иных способов следовать Дхарме, стараясь по мере сил развить доброе сердце и, отказавшись в повседневной жизни от таких неблагих деяний, как ложь и воровство, быть людьми честными и добродетельными, трудиться на благо других, укрощать пыл своих страстей, стремясь достичь удовлетворённости. Тем, у кого нет возможности целиком и полностью посвятить себя духовным практикам, следует постараться время от времени начитывать шестислоговую мантру божества сострадания Авалокитешвары Ом Мани Падме Хум, что также является Дхармой.

Когда мы внимательны и осознанны, наша повседневная жизнь обретает смысл. Те, в ком по-прежнему сильны дурные привычки, такие как леность, лживость, склонность к сквернословию и насилию, тенденции сеять вражду и ссоры среди окружающих и намеренно причинять им вред, должны начиная с сегодняшнего дня стремиться минимизировать свою вовлечённость в подобного рода активности. Тем, кто занимается бизнесом, следует прилагать все возможные усилия к тому, чтобы всегда быть честными с контрагентами, не прибегать к обману и изживать в себе алчность. Это тоже Дхарма.

Тензин Гьяцо "Комментарий на «37 практик Бодхисаттвы»"



(https://www.himalayanart.org/items/89001)
Я

Рядовые желания

Общепринятым было предположение о том, что все влечения будут функционировать по образцу физиологических влечений. Пришло время честно признать, что это не так. Большинство влечений нельзя изолировать, нельзя определить их соматическую локализацию, нельзя определить также, являются ли они единственным процессом, который происходит в организме в данный момент. Типичное влечение, или потребность, или желание, скорее всего, никогда нельзя будет однозначно отнести к конкретной, изолированной, локализованной соматической основе. Очевидно, что типичное желание в большей мере является потребностью личности в целом. Было бы гораздо лучше взять в качестве примера для исследования такое влечение, как, например, желание денег, а не простую потребность утолить голод, или же не отдельную частную цель, а более фундаментальное стремление, такое как желание любви. Однако, учитывая все имеющиеся на данный момент сведения, мы, скорее всего, никогда не сможем понять потребность в любви до конца, как бы много мы ни знали о потребности утолить голод. Эту мысль можно сформулировать и более определенно: при условии полного понимания потребности в любви мы сможем узнать больше и об общих видах человеческой мотивации (включая потребность в утолении голода), чем мы могли бы узнать благодаря скрупулезному изучению влечения утолить голод.

В связи с этим хорошо бы вспомнить критический анализ концепции простоты, к которому так часто обращаются приверженцы гештальтпсихологии. Влечение утолить голод, которое кажется простым, если сравнивать его с потребностью в любви, в конечном счете оказывается не таким простым (Goldstein, 1939). Видимость простоты возникает при рассмотрении отдельных случаев, видов деятельности, которые осуществляются относительно независимо в рамках целостного организма. Легко показать, что важный вид деятельности динамически взаимосвязан практически со всем, что имеет значение для личности. Зачем же тогда брать вид деятельности, который в этом смысле совсем не является рядовым, деятельность, которая выбрана для особого рассмотрения лишь потому, что с ней проще иметь дело, используя привычный для нас (хотя не обязательно правильный) экспериментальный прием изоляции, упрощения или рассмотрения независимо от других видов деятельности? Если мы стоим перед выбором, заниматься ли: 1) простыми в экспериментальном отношении проблемами, которые являются тривиальными или непродуктивными, или 2) экспериментальными проблемами, которые пугающе сложны, но при этом важны, то мы без колебаний должны выбрать последние.

Если мы глубоко проанализируем рядовые желания, которые возникают у нас в повседневной жизни, мы обнаружим, что они имеют, по крайней мере, одну важную особенность: они обычно представляют собой скорее средства достижения целей, чем сами цели. Нам хочется иметь деньги, чтобы мы могли купить машину. В свою очередь нам хочется иметь машину, потому что машина есть у соседей, а нам хочется быть не хуже, чем они, т. е. таким образом мы сможем сохранить самоуважение, а значит, добиться любви и уважения от окружающих. Обычно, когда сознательное желание подвергают анализу, выясняется, что мы можем заглянуть дальше и увидеть другие, более фундаментальные цели личности. Другими словами, здесь мы имеем дело с ситуацией, сходной с ролью симптомов в психопатологии. Симптомы важны не столько сами по себе, сколько благодаря тому, что они, в конечном счете, означают, т. е. каковы могут быть их первичные цели или следствия. Изучение симптомов самих по себе весьма важно, но изучение динамического значения симптомов важнее, поскольку оно более плодотворно – например, оно обеспечивает возможность психотерапии. Отдельные желания, которые мы пропускаем через свое сознание десятки раз на дню, сами по себе не так важны, как то, что они означают, куда они ведут и что может обнаружить за ними более глубокий анализ.

Абрахам Маслоу "Мотивация и личность"



(https://m.ok.ru/video/39191448243)
Я

Как действует интуиция?

Чтобы понять интуицию, надо отказаться от представления, будто ничего нельзя знать, если нет умения описать свое знание словами. Такое представление произошло от гипертрофии современной научной точки зрения, заведшей нас в некоторых отношениях слишком далеко в направлении испытания действительности, в сторону от природы и мира естественных событий. Сковав в себе Ребенка, мы утратили много полезного и благотворного. Люди, достаточно владеющие собой, не должны подавлять в себе развитие интуитивных качеств, сохраняя в то же время необходимые контакты с действительностью. Как говорил Фрейд, «все это в высшей степени умозрительно и полно нерешенных проблем, но незачем этого пугаться». Интуиция – это просто индукция без слов. Если же мы умеем выразить наши интуитивные ощущения и способы наших ощущений словами, то это уже вербализованная индукция, обычно именуемая Наукой.

Великолепную возможность изучения интуитивных процессов в действии доставил опрос 25 тысяч солдат по заданию правительства Соединенных Штатов со скоростью от двухсот до пятисот в день. Под таким нажимом индивидуальное "психиатрическое исследование" свелось скорее к секундам, чем к минутам. При столь ограниченном времени суждения основывались скорее на интуиции, чем на исследовании. Для изучения проблемы были сначала выработаны два стандартных вопроса. Затем была сделана попытка интуитивно предсказать ответ каждого человека на эти вопросы. Предсказания были записаны, и после этого ставились вопросы. Интуитивные предсказания оказались верными в удивительно высоком числе случаев (свыше 90 процентов). Вопросы были следующие: "Нервный ли вы человек?" и "Были ли вы когда‑нибудь у психиатра?" После длительного изучения основания для предсказаний были в обоих случаях изложены словесно, поэтому в конечном счете вместо применения интуиции можно было предсказывать ответы, применяя некоторые заранее написанные правила.

Когда эти правила были подтверждены во многих тысячах случаев, был сделан следующий шаг – попытка угадать занятие каждого человека прежде, чем он заговорит, просто наблюдая, как он входит в комнату и садится. Все солдаты были одеты одинаково – в халаты кофейного цвета и суконные тапочки. И опять догадки или интуитивные заключения оказались удивительно точными. В одном случае были правильно угаданы занятия двадцати шести человек подряд. В их числе были: фермер, бухгалтер, механик, профессиональный игрок, торговец, рабочий склада и шофер грузовика. Основания для предсказаний были в каждом случае изучены, и некоторые из них удалось описать словесно; в конечном счете по крайней мере в двух профессиональных группах можно было предсказывать ответы со значительной степенью достоверности, применяя заранее написанные правила.

После того как были обнаружены правила, лежавшие в основе предсказаний, выявилось интересное наблюдение. Сознательное намерение во втором эксперименте состояло в диагнозе занятий. Оказалось, однако, что предметом диагноза были вовсе не занятия сами по себе, а способы поведения в новых ситуациях. В двух профессиональных группах, которые удалось наиболее отчетливо изучить, случилось так, что люди, реагировавшие на ситуацию исследования одним способом (пассивное ожидание), почти все были фермеры, а те, кто реагировал другим способом (настороженное любопытство), почти все были механиками. Обнаружилось, таким образом, что интуиция производила совсем не диагноз занятий, а диагноз эмоциональных установок, хотя сознательное намерение и состояло в диагнозе занятий.

Это было важное открытие. Оно означало, что пока интуитивное ощущение не известно в словесной форме, Эго в действительности не знает, что именно известно. Все, что Эго может сделать для самого носителя интуиции и для окружающих, это попытаться передать весьма тонкое ощущение словами, насколько это возможно; при этом оно нередко лишь приближается к истине, но не угадывает ее вполне. Далее (в действительности это другой аспект предыдущего), интуиции нельзя задавать каких‑либо конкретных вопросов: ею можно лишь руководить в некотором общем направлении; она дает нам некоторое впечатление, а затем мы должны искать ответ в материале, оказавшемся в нашем распоряжении.

Кроме того, оказалось, что с каждым новым записанным правилом точность догадок по сознательным наблюдениям повышалась, но всегда была ниже, чем при интуитивном подходе. Таким образом, выяснилось, что ощущение "чего‑то складывающегося без контроля сознания", замечаемое в процессе интуиции, связано с большим числом факторов, замечаемых и упорядочиваемых без перевода в слова чем‑то работающим ниже уровня сознания. Поскольку не все эти факторы удается перевести в слова, интуитивная точность всегда выше точности, получаемой с помощью писанных правил.

Это позволяет дать психологическое определение интуиции. Интуиция есть подсознательное знание без слов, основанное на подсознательных наблюдениях без слов, и при подходящих обстоятельствах это знание надежнее, чем знание, основанное на сознательном наблюдении.

Эрик Берн



(https://psybern.bib.bz/2-chto-takoe-intuitsiya)

(https://ok.ru/video/222111009332)
Я

Настоящая дружба

Мы связаны настоящей дружбой, если в ее основе лежит истинное человеческое чувство - чувство близости, в котором есть место ощущению внутренней связи с другим и стремлению разделить его радость и боль. Я бы назвал такую дружбу настоящей, потому что на нее не оказывают воздействие рост или падение материального благополучия, статуса и влиятельности.

Его Святейшество Далай-лама 14